Азербайджан и Турция: кому достались потрепанные пантюркистские знамена

Разделы

Архив

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

Рассылка

Подписаться на рассылку:


  • email Отправить другу
  • print Версия для печати
  • Add to your del.icio.us del.icio.us
  • Digg this story Digg this

Оцените содержание статьи?

(всего 15 голосов)
Изменить размер шрифта Decrease font Enlarge font
image

Турция, армяне и курды: от младотурок до Эрдогана. Очерк XV

            Наш разговор о Турции и Закавказье подходит к современности. И вот уже остались считанные годы до падения Советского Союза, который частично восстановил границы Российской империи. Мудрые головы в Анкаре понимали, что распад СССР - это не только возможность поживиться его останками, но и серьезный вызов собственной стране, которая имела к тому времени и без того немало скелетов в шкафу, как прошлой Османской империи, так и нынешней Турецкой Республики. Один из наиболее прозорливых турецких президентов Тургут Озал отдавал себе отчет в том, что курдская и армянская проблемы являются фактором потенциальной нестабильности. Озал пытался заблаговременно обезвредить эти две мины, однако ложно понимаемое чувство национального величия со стороны определенных сил в Турции помешало ему реализовать задуманное. Президент хотел для своей страны новую идеологию, которая бы позволила создать сплоченную нацию. Ему не дали это сделать. Но свято место пусто не бывает - образовавшуюся пустоту начали заполнять признаки прошлого.

Распад СССР в Турции кое-кто встретил ликованием и чуть ли не государственным салютом. Между двумя странами вновь пробудилось старое доброе чувство неприязни, - пишет турецкий историк Айхан Актар из стамбульского Университета Бильги. - На протяжении веков произошло несколько военных столкновений, и Турция их все проиграла. А затем имела место холодная война против Советского Союза, но с точки зрения турок, они противостояли именно русским. Многим казалось, что наступил момент исторического реванша. С геополитической точки зрения ситуация, особенно в приграничных советских республиках, ставших независимыми, во многом воссоздавала ту, которая сложилась после Первой мировой войны. Баку, Ереван и Тбилиси были вовлечены в войну. Азербайджан воевал с Арменией из-за Карабаха, в Грузии полыхала война гражданская, что еще более усугубляло региональную нестабильность, периодически порождая политические, финансовые, экономические и социальные кризисы.

            В декабре 1991 года Анкара первой признала бывшие советские тюркские государства вскоре после провозглашения ими независимости. В январе 1992 года премьер-министр Турции Сулейман Демирель на встрече с президентом США Джорджем Бушем-старшим говорил, что после развала Советского Союза появляются благоприятные возможности для изменении регионального статуса Турции, предлагая американцам предоставить Анкаре статус главного посредника между бывшими советскими тюркскими республиками и Западом. Турция также предлагала подключить себя к Маастрихтскому договору 1992 года, который юридически закреплял Европейский союз. Если бы Вашингтон тогда поддержал турок, то они, безусловно, получали бы новое место в мировой и региональной политике. Тем не менее геополитическая самоуверенность Турции зашкаливала и без того. Когда в октябре 1992 года в Анкаре состоялась встреча на высшем уровне, в которой участвовали президент Азербайджана Абульфаз Эльчибей, президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, президент Киргизии Аскар Акаев, президент Туркмении Сапармурат Ниязов и президент Узбекистана Ислам Каримов, Турция предложила создать наднациональное тюркское экономическое пространство, включая формирование общего рынка, единой региональной энергосистемы и системы транспортировки энергоресурсов, учреждение регионального банка развития, создание условий для безвизового передвижения граждан и капиталов, а также определение общего языка для тюркских государств.  То есть, бывшим тюркским советским республикам, только что покинувшим СССР, предлагалось вступить в другой Советский Союз.

            Тогда Назарбаев и заявил, что создание обособленного национального сообщества по этническому и языковому принципу не сближает, а лишь разъединяет народы. Иную позицию занял президент Азербайджана Эльчибей. Он говорил о выборе турецкой модели развития и выдвинул лозунг Два государства - одна нация. Кстати, его потом повторит Гейдар Алиев. Эльчибей, словно из оперативного методического пособия царского, а после советского Генштаба, объявил себя приверженцем идеалам независимости и объединения двух разделенных - российского и иранского - Азербайджанов, но при этом видел процветание тюркского мира с ориентацией на Турцию и якобы торчащую за ее спиной западную демократию. Это не могло не насторожить Тегеран.

            Что касается Гейдара Алиева, бывшего члена Политбюро ЦК КПСС и заместителя председателя Совета Министров СССР, который ранее, по некоторым сведениям, по линии ПГУ КГБ СССР курировал Ближний Восток, то он должен был знать, что основы доктрины пантюркизма еще в конце XIX века разрабатывали аналитики царской военной разведки, внедряя их в Османскую империю через идеологов волжских и крымских татар. Рассматривая османов в качестве потенциального военно-политического противника, Санкт-Петербург задумывался над сменой господствующей тогда на берегах Босфора доктрины османизма (osmanlılık, osmanlıcılık), которая декларировали равенство миллетов (конфессий) и равенство всех подданных империи перед законом, на тюркизм, который вел к развалу империи. К началу Первой мировой войны эта концепция в Османской империи победила, что и стало одной из серьезных причин распада государства.

            После прихода к власти Ататюрка пантюркизм уступил место в качестве государственной идеологии тюркизму, или как еще иногда его называют - ататюркизму, который рассматривался только в пределах новой Турции. Выходит, что Баку тогда занимался экспортом идеологии в интерпретации Троцкого. Это свидетельствовало, что после крушения коммунистической идеологии Азербайджан не смог преодолеть идеологический вакуум. В результате ренессанса этнической тюркской идентичности Баку не только выводил за скобки армян Карабаха, но и переводил конфликт с ними в разряд межцивилизационного. Выход из этого тупика, в целях упреждения объективно имеющихся сепаратистских тенденций (талыши, лезгины и другие) мог заключаться только в предложении позитивной модели общеазербайджанской, а не общетюкрской идентичности, чего не сделано до сих пор.

            Дело не только в этом. В тот момент в Турции шла ожесточенная борьба между различными политическими группировками, особенно по части разработки стратегии модернизации страны по западным стандартам и идеологическому обеспечению этого курса. У части турецкого руководства был велик соблазн воскресить старые шаблоны для выработки внешней политики. По мнению преподавателя истории в Университете штата Монтана Джеймса Мейера, восприняв ситуацию в регионе как копию, сложившуюся после Первой мировой войны, Анкара стояла перед соблазном воспользоваться ситуацией, чтобы активно продвигать идею тюркской или мусульманской идентичности, прежде всего, в направлении Азербайджана. Успех или неуспех зависел от того, как пишет заведующий кафедрой мировой истории в Лондонской школе экономики Доминик Ливен, насколько верно Анкара и Баку прогнозировали темпы демонтажа России, который мог последовать вслед за развалом СССР.

            Азербайджан был уверен в неминуемости такого исхода. Однако Турция относилась к этому весьма осторожно. В предыдущем очерке мы уже писали, что турецкий президент Тургут Озал проводил в отношении государств Закавказья сбалансированную политику. Несмотря на карабахский конфликт, в 1992 году Турция и Армения высказались за установление дипломатических и торговых отношений, хотя Озал неоднократно посещал Азербайджан, демонстрируя солидарность с азербайджанским народом в его борьбе за свободу и территориальную целостность. Но его в тот момент терзала курдская проблема.   Американский историк Дэвид Рейнольдс тонко подмечает, что, как и тогда, так и сейчас значительное влияние на позицию Турции оказывают не оттоманские фантазии, а текущие интересы, особенно желание сохранить контроль над населенными преимущественно курдами юго-восточными районами страны. Как в Азербайджане тюркизм отталкивал от себя армян, так и в Турции тюркизм отталкивал курдов. Поэтому объективно армянская и курдская карты выступают эффективным средством сдерживания Азербайджана и Турции от внешней экспансии.

            Озал это понимал, пытаясь любыми средствами нейтрализовать курдский фактор, чтобы, как писал руководитель Европейского центра по изучению Турции Мерт Эрсин, в Европе не смотрели на Турцию как на волка в овечьей шкуре, так как во внешней политике приоритетными были обозначены Европа, Америка и Азия, а не Ближний и Средний Восток со Средиземноморьем. Турецкие власти легализовали Народно-трудовую партию (НЕР) и Социал-демократическую народную партию (SНР), созданные курдскими активистами с целью мирного решения курдской проблемы в Турции. На парламентских выборах 1991 года члены партий заняли 21 место в Великом национальном собрании. На церемонию принесения клятвы курдские парламентарии пришли с пристегнутыми к груди красно-бело-зелеными бантами (цвета флага Курдистана). Турция становилась другой, фактически отказываясь от тюркизма. Но она оказалась не готовой к стратегической встрече со ставшим независимым Азербайджаном, высоко поднимавшим старые, потрепанные ветрами истории идеологические знамена. Правда, Озал говорил о готовности Анкары, как гаранта соблюдения Карсского договора 1921 года, ввести свои войска в Нахчыван, а в начале апреля 1993 года разорвал дипломатические отношения с Арменией, но он не собирался вводить турецкие войска в Закавказье для поддержки Баку.

            Непредвиденное произошло 17 апреля 1993 года. Сразу после визита в Азербайджан Озал неожиданно умирает от инфаркта. Сохранилось его одно из последних писем Сулейману Демирелю: Турецкая Республика стоит перед лицом невиданной доселе опасности. Страшное социальное потрясение способно отрезать часть Турции от остальной нашей территории, и тогда все мы окажемся погребенными под обломками. Он говорил о курдской государственности. 5 мая 1994 года при посредничестве России, Киргизии и Межпарламентской Ассамблеи СНГ в Бишкеке Азербайджан, Нагорный Карабах и Армения подписали протокол, а затем на основании этого протокола 12 мая было достигнуто соглашение о прекращении огня. Баку войну проиграл, потеряв 20% своей территории. В 1995 году началось возрождение российской внешней политики на закавказском направлении, нацеленном на перспективу.   Формирование новой геополитической ситуации в этом регионе мира становилось лишь фактором времени. Вскоре там появились США и Европа, а Турция отступала.


Источник: ИА REGNUM

  • email Отправить другу
  • print Версия для печати
  • Add to your del.icio.us del.icio.us
  • Digg this story Digg this

Добавить коментарий comment Комментарии (0 добавлено)

Главные новости

|