Иран: Новый этап перестройки современной системы международных отношений – III

Разделы

Архив

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

Рассылка

Подписаться на рассылку:


  • email Отправить другу
  • print Версия для печати
  • Add to your del.icio.us del.icio.us
  • Digg this story Digg this

Оцените содержание статьи?

(всего 7 голосов)
Изменить размер шрифта Decrease font Enlarge font
image

                Иранский имперский проект, который формировался почти беспрерывно в течении многих тысячелетий (еще со времен Мидийской и Ахеменидской империй I тыс. до н.э.) в едином историко-культурном русле, предусматривает следующую схему сосуществования многочисленных народов: каждый из регионов (в некоторых проживают несколько народов; другие народы расселены в нескольких регионах одновременно), управляется своими местными владетелями (в современную эпоху – избранными представителями) при условии подчинения центру (от ахеменидских сатрапий до современных останов). При этом важно отметить, что в качестве центральных властей под флагом Ирана (т.е. в рамках некоей общеиранской идеи) в разную эпоху выступали и продолжают выступать различные этносы – талыши, персы, тюрки и др. Необходимым для объяснения возможности подобной ситуации является понимание самого термина Иран, ставшего в результате развития общества понятием не столько этническим, сколько историко-культурным, объединяющим местные ираноязычные и, – что очень важно, – неираноязычные народы. Возможность национального и религиозного развития каждого из этносов (причем вне каких-то строгих культурно-религиозных рамок – в стране, кроме представителей официального джафаритского шиизма, сосуществуют и последователи христианства, зороастризма, иудейства, суннизма и даже различных считающихся еретическими исламских течений)  без какого-либо давления в этих направлениях со стороны центрального правительства, создала такую ситуацию, когда каждый из народов этого региона в сложные исторические моменты стремился не к личному захвату власти, а к возрождению Ирана в целом. Важным шагом в этом направлении стало также признание за государством названия Иран (а не Персия) на международной арене в 1935 году. Следует отметить, что, несмотря на главенство официального персидского языка, далеко не все народы ощущают на себе его ассимилирующее давление (при Реза-шахе была широко распространена идея реиранизации тюрков/азери-тюрков (в некоторых странах называемых азербайджанцами) через персидский язык, однако впоследствии от нее отошли). Кроме того, в стране действует множество печатных СМИ на региональных языках. Есть также радио- и телеканалы. Ввиду наличия множества национальностей этническое взаимодействие свой-чужой чаще проходит не по схеме местный этнос-персы, а в связи с пограничными этническими участками. К примеру, для провинции Гилян актуальна схема противостояния талыши-гиляки, тати-гиляки, для провинции Западный Азербайджан курды-тюрки (азербайджанцы), для провинции Северный Хорасан – туркмены-курды и т.д. Таким образом, в силу отсутствия глубинного противостояния с персидским языком, а также непривязанности понятия Иран к какой-то одной этнической группе в стране нет сильно обостренных, охватывающих широкие массы очагов этнической конфронтации с центральной властью.

                Движение азери-тюрков, проживающих в провинциях Восточный Азербайджан, Зенджан, Ардебиль, в восточной части провинции Западный Азербайджан и совместно с другими этносами в провинциях Казвин, Маркази и Хамадан и составляющих от официальных 16-18% до самых смелых 40-42% населения страны, во главе с Махмудали Чехрагани (в тюркоязычной печати его фамилия называется на тюркский лад - Чехраганлы) изначально развивалось как движение за культурные права с требованиями преподавания азери-тюркского языка в школах и ВУЗах Ирана. После выдворения из Ирана в конце 1999 году, М. Чехрагани наладил связи с США, где стал проживать, постепенно радикализировался, требуя то независимости Южного Азербайджана, то полной федерализации Ирана и став формальным лидером новой организации – Движения национального возрождения Южного Азербайджана. Чехрагани прямо указывал на необходимость сотрудничества с США, приводя в пример иракских туркмен, которые не поехали на Запад и не поговорили с международными организациями и теперь остались “вне игры”, с которыми никто в постсаддамовском Ираке не считается. В 2003 году было организовано вещание радио Голос Южного Азербайджана, а с 2005 года (как отмечают обозреватели, при поддержке Турции) – телеканала Гюназ ТВ (тюрк. сокращенно Южный Азербайджан ТВ). После приостановки вещания этого телеканала в 2006 году в период турецко-иранского сближения лидеры южных азербайджанцев открыли в Швеции телеканал Ойаныш ТВ (тюрк. Пробуждение). Вместе с тем, именно на 2006 год пришелся пик азери-тюркского движения. 12 мая 2006 г. в государственной газете Иран появилась провокационная оскорбительная для азери-тюрков карикатура, где последние были изображены в виде тараканов. Это вызвало продолжительные многочисленные митинги населения в крупных населенных тюрками городах. По данным властей, при усмирении манифестантов погибли 4 человека и было арестовано 330 человек. Представители ДНВЮА говорили о почти 40 убитых и более тысячи раненых протестовавших. Число арестованных, по их данным, доходило до 11 тыс. человек. Примечательным стало также и то, что прибывший в Турцию из Соединенных Штатов М. Чехрагани для того, чтобы быть ближе к манифестантам, в скором времени был арестован турецкими властями, а затем депортирован из страны якобы из-за угрозы теракта в его отношении со стороны иранских экстремистов и отправлен в Баку, где он был встречен не более радужно. Правоохранительные органы Азербайджанской Республики также задержали его и, не утруждая себя какими-либо разъяснениями, просто посадили Чехрагани в самолет, вылетающий в Дубай, откуда тот отправился в США. После этих событий азери-тюркское движение претерпело значительный спад. Сам М. Чехрагани, униженный и оскорбленный арестами собратьев, даже пытался выйти из ДНВЮА. Таким образом, ни Азербайджан, ни Турция не спешат прямо поддерживать южных азербайджанцев из-за нежелательной конфронтации с Ираном. Изредка второстепенные депутаты Парламента АР выступают с провокационными заявлениями, как, например, недавнее предложение по переименованию государства в Северный Азербайджан (намекая на то, что вторая часть Азербайджана находится в Иране), но они не носят системного характера – активной, открытой поддержки со стороны тюркских (огузских) государств нет. Однако это не значит, что в момент Икс она не появится.

                Иранский Курдистан объединяет провинции Курдистан, Илам, Керманшах и западную и южную части провинции Восточный Азербайджан, на территории которой находится неофициальная столица местных курдов, – Мехабад, – а также частично Зенджан и Хамадан. Курды представляют большинство в находящейся в отдалении от исторического Курдистана северо-восточной иранской провинции Северный Хорасан. Общая численность курдов в Иране по разным оценкам варьируется от 5 – до 10 млн. человек. Несмотря на то, что значительная часть курдов являются шиитами, большинство все же являются суннитами.

                С приходом к власти Мохаммада Хатами в 1997 году иранскому правительству удалось урегулировать длительный вооруженный конфликт с Курдской Демократической Партией Ирана, начавшийся после убийства руководителя КДПИ Абдул Рахмана Гассемлу в 1989 г. в Вене. Он стал продолжением восстания 1979-1982, когда после Исламской революции курды потребовали создания отдельного курдского федеративного субъекта с широкими автономными правами, что не было принято центральным правительством.  Усугубило кризис между воющими сторонами убийство в 1992 году других руководителей КДПИ в Германии – Садега Шарафканди, Фаттаха Абдоли, Хомаюна Ардалана. Официально объявленное курдами одностороннее перемирие в 1996 году было закреплено, когда при Хатами курды – до этого весьма изолированная группа населения, сохраняющая некоторые феодальные черты общественного устройства – стали вовлекаться в систему государственного устройства. В парламент страны вошло 40 депутатов из Иранского Курдистана (всего депутатов - 290), главой местной исполнительной власти стал курд. Плодами этой политики стало то, что, например, нынешний мэр Тегерана М.-Б.Галибаф – тоже курд по отцу. Кроме того, здесь стали реализовываться социально-экономические проекты, разрушающие архаичную систему социальных взаимоотношений и вовлекающих население в общеиранский проект. КДПИ, обозначившая своей основной целью трансформацию Ирана в полноценную федерацию, отказалась от военного противостояния и перешла к политической борьбе.

                Но в дальнейшем вперед выдвинулась новая военизированная группировка иранских курдов – Партия свободной жизни Курдистана (Пейжак). По заявлениям ее представителей, она стала складываться еще в 1997 году как мирное движение, в основном студентов, за права человека; а в 1999 году, в целях безопасности, представители группировки скрылись в Кандиле в Иракском Курдистане, где базируется Рабочая партия Курдистана. Согласно официальным иранским и турецким сведениям, группировка была образована в 2004 году, как ответвление РПК. Как бы то ни было, начиная с 2004 года Пейжак провел множество террористических актов как против армейских и полицейских подразделений Ирана в курдонаселенных районах, так и против простых иранских чиновников. В 2011 Корпус Стражей Исламской революции пошел в наступление на позиции Пейжак. Глава ПСЖК Абдул Рахман Хаджи Ахмади же выступил с заявлением о готовности его партии вести переговоры с иранским правительством и желании сложить оружие. Одновременно с этим руководство РПК объявило о том, что оно отозвало всех бойцов Пейжак из Ирана, а действующих на границе сменило членами РПК, не воюющей с Ираном. Представители КСИР заявили, что Пейжак не имеет другого выбора, кроме как сложить оружие, и продолжили наступление. Во время визита в Тегеран в октябре 2011 президент Иракского Курдистана Масуд Барзани заявил, что его правительство достигло соглашения с Пейжак, и отныне граница Ирана с Иракским Курдистаном будет в безопасности. За месяц до этого руководство КСИР объявило об окончании конфликта и принятии курдской партией условий правительства. Тем не менее, в декабре 2011 и апреле 2012 гг. произошли два столкновения между воюющими сторонами на территории Ирана.  Судя по складывающейся картине, конфликт перешел в тлеющий режим.

                Белуджи, число которых в Иране оценивается в 1,5-2 млн. человек, проживают в основном в юго-восточной (крупнейшей в Иране) провинции Систан и Белуджистан, граничащей с пакистанской провинцией Белуджистан, а также с афганскими провинциями Фарах и Нимроз, в которых значительно белуджское население.  Провинция является одной из самых экономически отсталых. Неспокойные пограничные районы (кроме Афганистана, один из белуджских районов которого – Гильменд – является самым большим производителем опиума, в пакистанском Белуджистане уже несколько десятилетий продолжается вооруженное противостояние с центральным правительством) и низкое экономическое положение способствуют высокому уровню контрабанды дизельного топлива, оружия и наркотиков в этой иранской провинции.

                Белуджские лидеры обвиняют центральное правительство в дискриминации белуджей, являющихся суннитами, и строят национальную идентичность главным образом вокруг этого фактора. Нынешнее вооруженное противостояние с Тегераном ведет группировка Джунуд Аллах (называемая также Джандаллах (Джондоллах)), образованная в 2003 году Абдолмалеком Риги и считающаяся одной из частей распавшегося Белуджского движения за автономию, действовавшего в 1980-х и поддерживаемого Саддамским режимом. База Джунуд Аллах расположена на пакистанской территории; ее численность оценивается по разным данным в 500-2000 бойцов. Группировка объявила своей целью борьбу за права суннитов в Иране и всячески отрицает какие-либо сепаратистские задачи. Иранское правительство обвиняет группировку как в поставках опиума из Афганистана и Пакистана, так и в связях с американской, британской и израильской разведками. Пакистанские власти, несмотря на призывы со стороны Ирана, не прикладывают особых усилий в устранении баз Джунуд Аллах в Пакистане. Сам же Иран, в отличие от схожей ситуации с Пейжак, когда он проводил операции на территории Иракского Курдистана, ограничивается лишь заявлениями о готовности провести антитеррористические операции на территории Пакистана, так как иранское население ждет от своего правительства конкретных действий.

                За годы своего действия Джунуд Аллах провела множество террористических актов, в числе которых нападение на кортеж президента Махмуда Ахмадинежада в 2005 году, взрывы смертников в Пишине и Захедане и похищения иранских военных и полицейских. В терактах Джунуд Аллах погибло свыше 150 человек. В феврале 2010 года иранским властям удалось захватить А. Риги в плен. По поддельным документам он направлялся рейсом Дубай-Бишкек авиакомпании Кыргызстан, часть пути которого пролегала через иранскую территорию. Он был уверен, что благодаря фальшивому афганскому паспорту ему бояться нечего. Но как оказалось, спецслужбы ИРИ уже пять месяцев следили за ним.  Как только самолет вступил в воздушное пространство Ирана, два истребителя иранских ВВС поднялись в воздух и вынудили его приземлиться в городе Бандар-е-Аббас, находящемся на юге Ирана. После того, как А. Риги и его помощник были арестованы, самолет продолжил движение по рейсу в Бишкек.

                Через несколько дней иранское телевидение продемонстрировало кадры, в котором он признавался в финансовой и военной помощи со стороны США. Летом того же года он был повешен. За год до этого был арестован, дал те же признательные показания о сотрудничестве с США и был повешен брат А. Риги. Последним громким терактом группировки стал взрыв двух самоубийц в Соборной мечети Захедана в 2010 году, унесшей жизни 27 человек. После него активность группировки пошла на спад, но об ее полной нейтрализации пока говорить рано.

                В середине 1990-х Иран начал реализацию экономических проектов в провинции Систан и Белуджистан, в том числе и организацию свободной торгово-промышленной зоны Чабахар, однако они пока не принесли значительных результатов. Также пока не реализован проект газопровода Иран-Пакистан (пакистанская ветка), построенный участок которого проходит через территорию этой провинции. Несколько раз поднимался вопрос участия в проекте Индии, что было очень выгодно всем сторонам, но под давлением США Индия вышла из этого проекта в 2009 году. Не был реализован и проект ирано-индийского газопровода по дну Аравийского моря Чабахар-Гуджарат, против которого выступили все те же США. Альтернативный проект газопровода ТАПИ (Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия), поддерживаемый США, впрочем, выглядит в условиях вывода из Афганистана войск НАТО в 2014 году не более чем мифическим в связи отсутствием гарантий его безопасности. Теоретическим решением для развития ирано-пакистанского проекта могло бы стать включение в него Китая, однако практических продвижений в этом направлении нет (в первую очередь, из-за возможной нестабильности в белуджских районах – главным образом, Пакистана). Проекты ИП и ИПИ поддерживались Газпромом, и во время намеченного на конец 2012 года визита В.В. Путина в Пакистан предполагалось подписание предварительных соглашений между сторонами. Но визит российского президента был отменен, и пока возможность участия Газпрома не приняла конкретных очертаний.

                Арабские племена, населяющие главным образом богатую нефтью провинцию Хузестан, а также прибрежные области Персидского залива, насчитывает 1-2 млн. человек и преимущественно являются шиитами. Арабоязычные территории Ирана часто называются аль-Ахваз по названию одной из частей провинции Хузестан (реже применяется название Арабистан). Исламская партия примирения, глава которой Джасем Шадидзаде аль-Тамими в 2000-2004 был избран даже в парламент страны, до своего запрета в 2006 г. (в связи с подрывной деятельностью, направленной на свержение существующей системы) выступала против сепаратизма, а персидский национализм считала частью предыдущего, шахского режима. За границей базируются еще несколько арабских организаций, выступающие с разными целями: Партия демократической солидарности аль-Ахваза, базирующаяся в США и Великобритании, выступает за мирную борьбу за автономию исторически арабского Хузестана; Партия арабского возрождения Ахваза, базирующаяся в Канаде, Народный демократический фронт арабов аль-Ахваза, базирующийся в Великобритании, Организация освобождения Ахваза, базирующаяся в Нидерландах, – за отделение арабоязычных территорий от Ирана вооруженным путем.

                В 2005 году в Интернете было распространено фальшивое письмо Мохаммад-Али Абтахи, советника президента М. Хатами, в котором предлагались меры по уменьшению арабского населения Хузестана. Письмо было также распространено и Аль-Джазирой, популярной среди арабов Ирана. Это вызвало начавшиеся 15 апреля 4-дневные манифестации арабского населения, в результате разгона которых погибли по разным данным от 1 до 20 человек. В дальнейшем в течение 2005-2006 годов в Иране произошла серия взрывов, ответственность за которые была возложена на различные арабские группировки, которые, по сообщениям официальных лиц, подготовили теракты в Ираке при поддержке британских и американских сил. Ответственность за распространение провокационного письма также было возложена на британские спецслужбы. По итогам следствия были повешены 19 человек. Наблюдатели высказывали также предположение, что провокация с письмом была спланирована консервативной властной группировкой для того, что ослабить позиции реформаторов.

                В 2011 году в Хузестане – в качестве части одной из волн Арабской весны – прошли манифестации арабского населения в честь годовщины апрельских событий 2005 года. По некоторым данным в их результате было арестовано 65 человек. В 2012 году были повешены 5 человек, признанные виновными в убийстве офицера иранской разведки.

                Туркменское население (большей частью суннитское), насчитывающее около 2 млн. человек в провинциях Голестан и Северный Хорасан, после некоторого всплеска сепаратизма в 1990-х годах, выглядит отказавшимся от подобной борьбы. Хотя Организация освобождения Туркменсахры время от времени выступает с различными заявлениями.

                Важно сказать, что, несмотря на имеющие сепаратистские движения, благодаря социально-экономическим проектам (начатым при президенте Хатами и активно продолженные при М. Ахмадинежаде, которому, в отличие от первого, удалось направить на них нефтедоллары), направленным на развитие регионов, удалось в значительной степени урегулировать этнические конфликты. Кроме того, мы должны уточнить, что в руководстве страны есть значительное число азери-тюрков (вплоть до самого Духовного лидера государства). Президент страны Махмуд Ахмадинежад – талыш; главные претенденты на президентский пост на предстоящих выборах - курд Мохаммад-Багер Галибаф и мазендаранец Исфандияр Рахим Машаи; основные кандидаты в президенты на прошлых выборах, кроме М. Ахмадинежада, – луры Мехди Карруби и Мохсен Резаи, а также азери-тюрок Мир-Хусейн Мусави и т.д. Значительное число деятелей иранского искусства – азери-тюрки и курды.

                Также следует сказать, что сепаратистские движения не могут прийти к согласию между собой и нередко выступает друг против друга. Так, например, курды и азери-тюрки одновременно претендуют на такие города как Урмия, Маку, Хой и др. В письме к М. Хатами Чехрагани и его единомышленники требовали ограничить рождаемость курдов, которых назвали гостями тюрков в Западном Азербайджане. Есть также противоречия между различными силами внутри отдельных этнических движений, которые, например, у курдов связаны с тем, что они принадлежат к различным религиозным группам. Так же сложно говорить о массовой поддержке сепаратистских группировок среди местного населения. К примеру, главным образом тюркоговорящая провинция Ардебиль (частично она талышеязычна) считается одной из самых консервативных и приверженных режиму областей. 

                Усиливается также и фактор иранского единения. В первую очередь, это связано с угрозой перед внешними врагами. Это - арабы (главным образом в лице Саудовской Аравии), а уже потом – Израиль и США. Кстати говоря, на арабский сепаратизм деструктивно влияет и то, что арабы-шииты всегда преследовались в братских странах – Саудовской Аравии, Саддамовском Ираке, Бахрейне и др. Необходимо также сказать, что население страны – как бы не пытались иллюстрировать ситуацию на Западе – весьма настороженно и неприязненно относится к Западу, не забыв еще недавней колонизации и оккупации. Не зря одним из главных дискредитирующих власти слухов в стране является то, что каждый второй аятолла работает на британскую разведку.

                Несмотря на то, что Россия также является недавним «оккупантом», к ней отношение в Иране куда более благосклонное - в первую очередь, в связи с реализуемыми атомными проектами, а также в силу того, что Россия видится таким же геополитическим противником США, как и сам Иран. Виновником отторжения южнокавказских территорий по Гюлистанскому и Туркманчайскому мирному договорам видится не Россия, к которой они отошли, а тюркская династия Каджаров, правившая на тот момент Ираном. Однако задержка пуска АЭС в Бушере или срыв поставок российских зенитных ракетных комплексов С-300 негативно сказываются на имидже России в Иране.

                В связи с естественной имперской тоской по былой мощи (в Турции, вспомним, она вылилась в концепцию пантюркизма, а потом – неоосманизма) в Иране бывшие территории на Южном Кавказе, Центральной Азии, Афганистане и др. все еще видятся землями общеиранского мира, оторванными от Родины, но которые обязательно вернутся в ее лоно. Но бывшие территории в большинстве своем не проявляют особых симпатий к ИРИ. Почему?

                У любой империи исторически было два основополагающих атрибута – язык и религия. Если две другие региональные империи – Турция и Россия – отошли в своей внешней политике от религиозного фактора (правда, Турция сделала это лишь формально, на бумаге), то Иран основывается, главным образом, на своей религиозной идентификации, и это довольно часто создает (не без помощи внешних сил) образ средневековой, отсталой и агрессивной империи.

                Возможно, Ирану рано или поздно будет необходимо несколько отойти от строго религиозной риторики, чтобы привлекать к себе союзников, чтобы создать образ геополитического флагмана в регионе. В нынешних условиях, на наш взгляд, есть необходимость отхода от исключительно религиозного начала, к поддержке всех сил, в той или иной степени ассоциирующих себя с Ираном. На шиитские движения США не согласятся, у самого же Ирана не хватает внешних ресурсов на их поддержание, свидетелями чего мы стали в рамках Арабской весны в Саудовской Аравии и Бахрейне. Да и Россия с Турцией не очень заинтересованы в установлении шиитских режимов. А вот на светские, вполне может быть, будут вынуждены согласиться за неимением лучших вариантов.

                Для самого Ирана главным вызовом является не национал-сепаратизм, как это есть, например, для Турции, а финансово-экономический кризис, вызванный санкциями Запада, и проблема коррупции в высших эшелонах власти. Мы не будем подробно останавливаться на деталях этой ситуации, т.к. они проанализированы в наших предыдущих и комментариях других аналитиков, - ограничимся только их постулированием.

                Экономический кризис, а также всплывающие подробности участия высших должностных лиц в коррупционных скандалах, вероятнее всего, в обозримом будущем углубит внутренний социальный кризис. В стране преобладает молодое население в возрасте до 30 лет, и его активная, образованная и часто обеспеченная часть недовольна существующими в стране разного рода ограничениями. На фоне ухудшения экономического положения, особенно в преддверии выборов президента в июне текущего года, стоит ожидать некоторых социальных всплесков. А вместе с ними внешними акторами могут быть «подкинуты» этнические провокации, как было в случаях с карикатурами на азери-тюрков или фальшивым письмом об арабах, и сначала завуалировано поддержаны вооруженные этнические группировки, а потом и открыто (на основе ответственности всех за всех). Может быть также произведена согласованная перегруппировка против Ирана сил РПК (если будет достигнуто решение между правительством Турции и курдскими боевиками в ходе начавшегося переговорного процесса с А. Оджаланом). Параллельно этому будет усиливаться нажим международного сообщества, в том числе и посредством возможных в ближайшем будущем прямых ирано-американских переговоров. Именно это, как кажется, имел в виду З. Бжезинский под словами о том, что существует лучший, если не идеальный вариант разрешения иранской проблемы. Движения за федерализацию или за полное отделение, ровно, как и социальное недовольство в целом, – если не произойдет какого-нибудь экономического чуда, – будут усиливаться, т.к. развитие общества, по классической формуле Г. Зиммеля, подразумевает возникновение каждый раз новой волны протеста внутри него: жизнь всегда есть конфликт с устоявшимися формами практики и познания и стремится к их разрушению и созданию новых. Кроме внешних сил, противоборствующие группировки в высших эшелонах власти Ирана могут, желая ослабить своих политических оппонентов, вызвать необратимые процессы, которые скажутся на будущем всего государства.

                Строгая, закостенелая база внешней и тем более внутренней политики – какой бы благородной она не была! –  в нынешних условиях является чрезвычайно негативной для маневра государства, она ограничивает его действия. Если Турция отказалась сначала от идеологии пантюркизма во внешней политике и заменила ее неосманистской идеей для нормализации отношений со всеми соседями, а в условиях необходимости последних событий на Большом Ближнем Востоке отказалась и от неосманизма (пусть сейчас и наблюдается, как мы отмечали, идеологическая пустота во внешней политике этой страны, но, по меньшей мере, правительство перерезало гордиев узел своих обещаний и лозунгов), то Иран подобного сделать не может и вынужден лавировать в тех рамках, который сам же себе установил. Это может привести к тому, что государственный механизм в определенный момент не сможет крутится; определенные шестеренки выйдут из строя без возможности их замены, и тогда начнется внутренний крах самого механизма.

                Российская модель суверенной демократии, напротив, максимально расширила коридор для маневра, как во внутренней, так и во внешней политике. Но перед Москвой стоят иные вызовы, не свойственные Ирану и Турции. Обо всем этом мы расскажем в следующем материале.

 

Источник: Восточное агентство
  • email Отправить другу
  • print Версия для печати
  • Add to your del.icio.us del.icio.us
  • Digg this story Digg this

Добавить коментарий comment Комментарии (0 добавлено)

Главные новости

|